китти любит быть сукой. из всех ролей эта ее любимая. ей нравится жеманно поджимать губы, закатывать максимально далеко глаза, закусывать скулы, потому что так лицо кажется в разы острее. китти проходится ногтями по чужим глоткам, норовит схватить в любую минуту, не сводит своего пристального взгляда и мечтает о том, чтобы себе подчинить.
китти неплохо играет.
так говорит ей отец.
(у китти на уровне патологии — слушать отца)
>
если бы можно было вскрыть её черепушку (чего искренне не советую), вы бы там нашли:
— парочку джимми чу, виттон и валентино;
— мерседес майбах последней модели, где она на пассажирском сидении;
— сотни листков сценариев, неплохие картины и разбросанные по гримерке окурки от сигарет.
>
если подводить итог двадцати трем годам жизни китти уоррон, то из нее не вышло:
— ни стоящей актрисы
— ни дочери
— ни жены
проебы по всем фронтам.
>
мне похуй, если вы спрашиваете у меня.
все начинается в четырнадцать, когда я пытаюсь оттянуть платье вниз, чтобы оно прикрыло больше, чем только задницу. на мне обтягивающее хуй знает что легер, слишком обтягивающее для этих лет.
я медленно перевожу взгляд на отца с режиссера и задаю немой вопрос 'ты серьезно?' он глядит не на меня — сквозь — он всегда так смотрит на меня — и я знаю, что нет обратных путей.
ну окей.
всё за твой счет.
я привыкла жить за чужой счёт.
мне приходится пытаться соответствовать. задвинуть на задний план пассивную мию, драться до кровоподтеков с диком и отчаянно бороться за внимание культового режиссёра — бенджамина рэй уоррона — по совместительству нашего отца. и я борюсь. борюсь до синяков на руках, которые после старательно замазываю тоналкой, до запертых дверей, чтобы успеть спуститься быстрее, до ненависти, до злобы, до беспроигрышных побед.
я затмеваю их всех, будто мы не братья и сестры по крови, и иду вслед за ним. туда, куда, как он мне обещает, сможет меня привести.
у славы горький привкус на вкус.
у славы отвратительные прикосновения к телу.
я жмусь к холодной стене, выложенной из кирпичей, которые больно впиваются в лопатки сквозь тонкую шифоновую блузку. проглатываю слюну и подчиняюсь, когда шершавая рука (слишком шершавая для известного продюсера последнего стрельнувшего сериала на hbo) тянется к моему лицу.
я поддаюсь, подобно тому, как всегда говорил отец.
сначала пью пузырчатый моет шандон, после вливаю в себя виски. стреляет таблетка, которую он предлагает на вытянутой руке.
мне нужно расслабиться.
боль не притупляется, как он обещает, но эмоции уходят на второй план.
я запоминаю это состояние, и повторяю его в следующий раз.
так и начинается эта игра.
я играю в проходных сериалах, играю на вторых ролях в популярных фильмах. играю, когда отец на меня смотрит и когда не смотрит, чтобы не забыть, какой была роль.
мы сменяем образы слишком быстро:
равнодушные люди по пути
воинственные дома
заботливые на площадке
ему искренне насрать на меня — я просто очередной проект, который должен быть исполнен, а мне.. мне не насрать на него.
обидно, гадко и грязно.
но не насрать.
мать, которая была звездой мелодрам, неодобрительно наблюдает за тем, как я несусь по лестнице, чтобы собрать вещи в очередную поездку до хуй знает куда. по сути, давно бы пора завести чемодан для поездок, но я слишком привязываюсь к вещам, чтобы вычленить какие-то из них.
мы почти с ней не разговариваем — у меня не остается времени на остальную семью. есть только отец.
меня у него нет.
мия бьет меня в школе.
она старше на два года и гораздо сильнее. у ее подружек длинные цепкие ногти, короткие юбки и крепкие ноги. они размахиваются туфлями от ив сен лоран, и каждый удар больно отдается в бедрах, по которым они бьют.
если я начинаю сопротивляться, они начинают хватать за волосы. бедные мои волосы! их ведь нужно еще укладывать, они должны быть идеальными на гриме!
я начинаю молчать и впиваться зубами в губы, чтобы ничего не сказать.
им надоедает через двенадцать минут и тридцать восемь секунд. они уходят, и мия продолжает стоять. это единственные раз за день, когда она может позволить смотреть на меня сверху вниз.
но знает, что на деле — только снизу ввысь.
ей хотелось, чтобы мне было больно.
но не было.
слава все равно била куда больней.
разница в год с диком изначально заставляла устраивать с ним войну. ему хотелось привлечь внимание отца, но тот был сосредоточен на мне — как самой подающей надежды в нужном еум ремесле ребенке — не знаю, почему до них так и не дошло, что бенджамина уоррена никогда не волновало, что там кто чувствует и о чем думает.
ты либо можешь принести ему снова былую знаменитость, либо — нет.
в первом случае он выжмет из тебя все соки, но посвятит себя всего, во втором — не будет даже знать о том, что ты существуешь.
дик перестал бороться через пару лет, когда ему было четырнадцать, а мне тринадцать. за его спиной — одна мизерная роль, на которой он облажался, за моей — пара фотосессий, три рекламных ролика и даже две роли в утренних сериалах для детей.
сейчас я была бы не прочь отдать ему свое место, а самой оказаться в тени.
дик со мной не говорит. это его форма протеста и его отказ принимать меня в своих близких. мне все равно, потому что все ночи я провожу на вечеринках с отцом, пытаюсь знакомиться с разными актерами и актрисами, продюсерами и сценаристами, и запасть кому-либо в душу. я западаю.
образ дика все еще остается для меня несмывшимся пятном с любимого платья, которое не позволяет надеть его снова. я достаю из гардероба, устало разглядываю его сверху вниз, пишу пару смсок несколько раз в месяц, но если и получаю ответ, то пропитанный желчью и непринятием.
на этом все.
фишка в том, что отец не терпел конкурентов.
либо я была с ним, либо была остальной семьей.
мой эгоизм хотел получить деньги, славу и людей. а значит, и его.
я не помню, как заканчиваю школу. или как поступаю в университет. или как связываюсь с наркошей-рокером и выхожу за него замуж. не помню, как снимаюсь в проектах, как даю интервью или же прихожу на фотосеты для журналов. не помню, как выбираю сценарии и как подписываю контракт с netflix.
просто в один день я открываю глаза и понимаю, что это не моя жизнь.
рехаб занимает полгода, в которые я рву все отношения с отцом и бывшим мужем.
для всех официальная версия: детокс. для знающих: очередная молодая актрисулька, которая не выдержала напора славы.
я и правда не выдержала.
воспоминания от грязных рук на теле становились все четче.
комментарии в духе она 'просто дорого обошедшая шлюха, которую мы наблюдаем на экране' все громче.
желание сбежать от мира и от наркотиков ярче.
в атлантик-сити я оказываюсь просто потому, что палец попадает в него на карте.
если вам нужен в жизни пиздец, то добро пожаловать к китти.
потому что китти — это пиздец.
