- знаешь, я ни дня не пожалел о том, что послал весь семейный бизнес к чертям и не занялся тем, что мне по душе. даже сейчас, когда кажется, что вся моя жизнь покрыта пеплом.

- мне всегда ставили тебя в пример - ты лучше, умнее, красивее. ты выбрал семейный бизнес и возглавил семейный концерн, тобой восхищаются, тебя боятся и боготворят.

- у тебя два сына: [url=https://memlane.ru/profile.php?id=5189]один[/ur] - по малолетней дурости, вечно ищущий твоего внимания и одобрения, [url=https://memlane.ru/profile.php?id=5023]второй[/ur] - по любви (или расчёту), но разбивший тебе сердце, потому что ты рассчитывал, что он возглавит бизнес, но ссора, в которой ты не разобрался, и теперь парень выбрал себя и спокойную жизнь.

- мы минимально общаемся с тобой последние лет шесть после того, как я случайно застукал на кухне своего дома тебя, пристающего к любви моей, после этого была драка, и больше на пороге своего дома я тебя не жду, хотя сейчас, когда у меня проблемы, я думаю, ты будешь только рад приехать и позлорадствовать.

- и знаешь, нам всем, кажется, что у тебя столько скелетов в шкафу, что тебе есть о чем поведать.

<center> * * * </center>

- нам просто нужен игрок, который вольется в этот сюжет, потому что можно до бесконечности выяснять отношения с сыновьями, можно выяснять отношения со мной. в планах хотелось бы видеть ветку с Джейми, который (спойлер) потеряет память, и этим можно будет воспользоваться, а ещё можно завести с десяток любовниц, придумать криминальную ветку (а он тут точно есть) и радоваться жизни. <br>

- мы люди идейные, любим всякие разные штуки, легко подхватываем что-то интересное, с радостью играем, и любим общение и обсуждать разное. так что сидим, ждём с распростёртыми объятиями.

посмотреть заявку на Memory Lane

Иногда кажется, что он родился в сером переулке под дождём. Всё, что у него есть — спокойствие, выработанное годами, и глаза, в которых слишком много наблюдения и слишком мало сна.

Полицейский по призванию, но не по темпераменту. Из тех, кто не орёт, не давит, просто смотрит так, что тебе становится не по себе.

Начинал службу в департаменте Сиэтла. Молодой, упрямый, слишком прямолинейный. Прошёл практически сразу через пару грязных дел, благодаря чему слишком рано понял, что правда никому не нужна, если она неудобна. После внутреннего расследования, в котором его имя всплыло рядом с «сомнительными методами задержания», его перевели — формально, как перспективного сотрудника, неформально — чтобы убрали подальше.

Так он оказался в департаменте Чикаго, где командовал Бошо. Закари Бошо. Человек, у которого хватало принципов на целую роту. В новом отделе он оказался чужим: без друзей, без репутации, без привычки улыбаться на дежурстве. И всё бы шло своим чередом, если бы не она.

Он увидел её впервые, когда её привели в участок: запачканную дождём, с тем лицом, которое не просит ни пощады, ни объяснений. Он тогда даже не понял, кто она. Однако сразу почувствовал, что что-то в ней было неправильное. Слишком красивая для грязного пола полицейской камеры. Слишком спокойная для женщины, которую только что арестовали.

Потом услышал фамилию.

Бошо.

И ощутил, как внутри всё коротнуло.

Он не спросил у Зака, кто она ему. Не спросил, потому что знал, что не имеет права. Не должен был даже смотреть, но смотрел.

Иногда кажется, что она и есть тот самый недостающий элемент в уравнении его жизни — опасный, неверный, но единственный, который делает всё хоть как-то осмысленным.

посмотреть заявку на Memory Lane

Мы познакомились достаточно давно, это было еще в Сиднее, на одном из ночных заездов по ненормальным австралийским дорогам. Черт знает, как тебя туда занесло - не то по работе, не то по любви. Мы начали наше взаимоотношение с соперничества, иногда выходящего за рамки нормального. Пять тысяч раз я был готов назвать тебя моим врагом, а ты относился к этому смехом, потому что когда ты враг всему миру, это, как будто бы, естественный процесс. Мы спорили, ссорились, доказывали друг другу и всем окружающим, кто из нас в чем лучше, но все закончилось в тот момент, когда мы оба по какой-то причине рискнули незаконным заездом по трассе Сиднея. Как будто бы нам без этого мало криминала в жизни, почему бы не поддать еще нарушающими выходками огоньку. На самом деле, ни тебе ни мне это не свойственно, учитывая нашу работу (о которой ни ты, ни я не в курсе), но что-то в голове перещелкнуло одновременно - а почему бы и нет. Каково было удивление, когда мы встретились на заезде.
Результатом была человеческая жизнь, один из водителей смачно въехал в ограждение, собрав вокруг себя вереницу аварий. Я влетел в него вторым и если бы ты тогда не пришел мне на помощь (хотя вполне законно мог проехать, особенно за такие деньги, которые светили на финише), хрен знает, чем бы все это для меня закончилось.
Наша вражда никуда не делась, она просто превратилась в такую уникальную, странную дружбу, которую со стороны все считают лучшей. Я не могу отрицать того, что за всем этим искры летают направо и налево. Ты чертов генератор химии и самый надежный человек на этом свете. Еще с тех пор, как ты вытащил меня из горящего автомобиля, как с того света.
Возможно тебе, человеку, который знает тысячу и один способ способ убийства человека, показался странным тот факт, что ты решился меня тогда спасти. Возможно именно это стало отправной точкой того, что где бы я ни находился, я, блин, встречаю тебя. <br>
И это отвратительно.

Я не жду от нас и не хочу никаких романов с места в карьер, я хочу начать играть эту историю буквально с того эпизода в Сиднее. Мне очень хочется посмотреть на то, как мы с тобой можем это повернуть, как развить и к чему прийти. Оставляю тебе право сделать этого персонажа таким, каким хочешь именно ты. Не обязываю быть наемником, можешь быть хоть папой римским, можешь быть не связан с криминалом вообще, но думаю таким образом мы могли бы обыграть кучу интереснейших вещей. Одно не хочу видеть другим - внешность. Я жутко влюблен в эту пару, дайте мне их поиграц.

Я игрок однолюб, не вожу твинков, не вступаю в беспорядочные ролевые связи. Не заигрываю только тебя до смерти, у меня обычно много игры, но романтическая линия только одна. Ищу с игроком общего понимания сюжета, не концентрируюсь только на романтике, я безумно люблю приключения и вкладываю в наши взаимоотношения множество острых моментов. Только прошу быть активным, я обожаю закидываться хедами, устраивать брейнштормы, фанонить, обращться, нейронить графику, визуализировать эпизоды и моменты.<br>
Играю много и часто, поэтому, пожалуй, не готов терпеть один пост в месяц. За последний год моя игровая активность вообще нисколько не упала, поэтому обещаю, что никуда не денусь, не сбавлю темп и не перегорю. Мне не свойственно перегорать на свои собственные заявки.<br>

Давай ты придешь, мы свяжемся в мессенджере и нырнем в эту историю вместе?

посмотреть заявку на Memory Lane

твои руки — тень на моих плечах. по моей квартире тень твоя ходит бессонницей

неотправленные письма
ты не пишешь мне письма — я пишу, но не отправляю.
белые листы давятся болью, спотыкаюсь на запятых, плююсь пошлыми банальностями. рассказываю о цвете неба, оскале очередного властелина, у которого испарина на лбу, злость в глазах и корона из серого картона на затылке.
пишу о сбитых коленках в детстве, запахе твоей заботы и цвете ночных кошмаров, которые ты так легко прогонял одним своим присутствием. пишу о ненависти к отцу, обиде на тебя, и тоске по маме.
но даже в этих запечатанных конвертах, которые никогда не дойдут до адресата я не затрагиваю своих демонов и ту боль, что ходит со мной за руку с моего шестнадцатилетия.
ту боль, что нашла небольшой выход лишь в убийстве. убийстве того, кого ты по-простому называл дядей, а наш отец считал его чуть ли не братом.
потому что об этом не стоит знать. об этом мне самой стоит забыть. так же как о смятых простынях, непрошенном взрослении и размене моей чести на шуршащие купюры и призраки власти. 

не_забытое прошлое
артур всего-лишь навсего подросток, но у него есть та, кто его боготворит, та кто смотрит с обожанием в глазах, считает его самым сильным, самым умным, самым настоящим в этом фальшивом замке, построенном на безразличии, необоснованных амбициях и зыбкой власти, который Саша почему-то должна называть домом.
у него теплые руки, веселый нрав и забавные ямочки на щеках, когда он улыбается.
он тайком таскает ей запрещенный фастфуд во время жестких балетных «сушек», закрывает глаза на её первые капризы и сбегает с ней на калифорнийские пляжи, когда дома становится совсем нечем дышать.

артур самый популярный парень в школе, капитан команды по футболу, и заводила каждой второй вечеринки в округе. он может очаровать любую одной лишь улыбкой, никогда не испытывает дефицита внимания, и в принципе более чем доволен своей жизнью.
он восхищается холодным разумом и цепкостью отца, практически полностью безразличен к матери, и без ума от своей младшей сестры. с ней он другой. с ней он хочет быть лучше — теплее, участливее, заботливее. человечнее.
с ее звонким смехом внутри тают льды, что пускает по венам воспитание отца.   
и именно поэтому, для нее он хочет быть рыцарем в ярких доспехах, которые если приглядеться, являются лишь дешевой бутафорией.

когда в глазах саши потухает свет, он уже полностью вовлечен в дела отца. он пущен в святая святых, и значится важным членом семьи. он носит запонки и галстук, посещает светские мероприятия и заключает сомнительные но выгодные сделки. он все меньше думает о чувствах других, и все больше зациклен на власти и деньгах. он смотрится в зеркало и видит отражение отца и ему это нравится.

внезапный переезд саши образовывает внутри пустоту, которую он заполняет всем подряд. он злится на нее, пытается добиться ответа — для чего уезжать из отчего дома, когда тут есть все, что необходимо. когда тут есть он — главный человек в ее жизни. она отмахивается, выдавливает подобие улыбки, и бормочет что-то о собственной самореализации.
он вроде бы и готов ринуться за ней, он просит отца открыть филиал в хьюстоне, но властная ладонь на плече и разочарование в глазах незыблемого авторитета заставляют его замолчать и отбросить все попытки. сестра решила все сама, а он должен оправдать ожидания.

новость о том, что его идеальная маленькая саша, его ведьма из детских сказок с теплым взглядом,   танцует голой перед жирными, богатыми дядечками выбивает опору из под ног.
ярость обретает четкие контуры. отчаяние выбивается из берегов. чувство собственности кружит голову. он не может понять для чего и зачем. он обрывает с ней почти все контакты, но вновь и вновь возвращается к вопросам без ответа. 
но он теряет якорь. теперь у него нет тормозов.  он может не пытаться выдавать бутафорские доспехи за реальные.
истинное лицо находит выход в мир, и у него звериный оскал и беспощадная жажда в глазах. 

разбитое настоящее
годы не лечат — они просто притирают деталь к детали, пока механический замок внутри груди не заклинит окончательно.
артуру уже далеко за тридцать. он давно перерос статус «перспективного наследника» и превратился в идеальный, ещё более жесткий слепок с отца.
тяжелый, оценивающий взгляд человека, привыкшего переступать через чужие хрящи, дорогой парфюм с нотами табака и кожи, безупречные манжеты, за которыми не видно саднящих ссадин от собственных зубов. <br> у него за плечами годы самостоятельной грязи, больших денег, власти и женщин, чьи имена он забывает еще до того, как они успевают застегнуть бюстгальтеры в его спальне.
но среди всего этого изобилия у него так и не появилось главного — ответа.

саша, которой уже двадцать восемь и которая превратилась в совершенно чужую, недосягаемую женщину, осталась его единственной нерешенной задачей. навязчивой идеей, фантомной болью, которая накрывает посреди важных переговоров, стоит лишь какому-то прохожему на улице пахнуть так же, как пахла она после своих балетных репетиций — мылом, сухими духами и легким потом.
он ненавидел ее за хьюстон. ненавидел за то, что она дала себя испачкать чужим глазам, пока он бредил идеей сохранить её чистой. но еще больше он ненавидел себя — за то, что за этой ненавистью, под слоем брезгливости и злости, все эти годы гнило нечто совсем иное. небратское. дикое, липкое, въевшееся в подкорку чувство, от которого сводит челюсти.
желание прижать, запереть, заставить выложить всё — и вписать свое имя поверх любой грязи, к которой она прикоснулась.

когда доносчики наконец приносят отчет из чикаго — с фотографиями её нового парфюмерного бара, с выписками по счетам и темными слухами о том, кого она сопровождает и за какие деньги, и что на самом деле происходит за закрытыми дверьми, и за какую цену она продает этим мужчинам иллюзию контроля, — артур не устраивает сцен.
он просто приходит в кабинет к отцу с готовым, безупречно просчитанным бизнес-планом.
открыть филиал компании в чикаго. экспансия на север. агрессивный захват рынка. отец оценивает хватку и одобряет сделку, даже не подозревая, что весь этот многомиллионный проект с офисами, юристами и поставками создается ради одной-единственной цели — обосноваться на её территории. легально. надолго. так, чтобы быть на расстоянии одного автомобильного броска.

саша думает, что построила независимость за стенами своего парфюмерного бара, среди редких флаконов и виниловых пластинок. думает, что заново пересобрала себя и научилась управлять чужими слабостями.
артур закрывает папку с документами по новому филиалу. пальцы с идеально остриженными ногтями выбивают сухую, четкую дробь по полированному дубу.
он едет в чикаго не просто вести бизнес. он едет за ней. потому что саша может менять города, мужчин, вывески и ценники на свои вечера, но от тени на собственных плечах не уходят.
особенно если эта тень принадлежит ему.

посмотреть заявку на Memory Lane