“The stone is strong, Bran told himself, the roots of the trees go deep, and under the ground the Kings of Winter sit their thrones. So long as those remained, Winterfell remained. It was not dead, just broken. Like me, he thought. I’m not dead either. ”

---

• • • • BRANDON STARK

a song of ice and fire • песнь льда и пламени • Брандон Старк

Cory Gruter-Andrew допустим

---

Кто ты, трехглазая ворона?

Принц Винтерфельский, спрятанный одичалой,  убитый кракеном? Брандон Строитель, хранящий мир людей? Кровавый ворон, приведший драконов к погибели или спасению?

Кто ты? Волк или человек? Великан или ворона? Лето греет твои безжизненные ноги, пока ты летаешь во снах, пока корни тянутся к твоему слабому телу ребенка. Все каркает, дознаваясь сквозь ветви времен: кто ты? Человек или ворона? Принц или древовидец?

Четвертый щенок в огромной потерянной стае. Потерянной, но не мертвой: ночной волк одиноко воет на луну, спрятавшись средь чужих лиц, волчица с крыльями замирает в снежном замке, окутанная интригами пересмешника сильнее, чем цепями львов, белый волк убитый предательством, родится заново, самый младший спрятан дикими людьми на Скагосе, надолго ли?

Ищу брата. Самого дипломатичного, самого сочувствующего, самого любимого мальчика Кэйтлин Талли. Мне снилось, что ты станешь рыцарем королевской гвардии, станешь ведь?

Север поет в тебе громче, чем во всех детях Неда Старка. Бринден Риверс выбрал тебя своей фигурой в долгой игре за человечество. Кем же будешь ты сам?

Время не вечно, потеряв одно, ты обретешь власть над другим. Валирийская сталь Трехглазого Ворона ждет нового владельца, Рок запоет для Стены, загляни в прошлое за спасением настоящего, выбирай с осторожностью.

---

У нас свой Вестерос с Кайвассой и модерном, Бран прекрасно может вписаться как умнейший в нашем семействе. Скалолаз, хакер, да кто угодно. Брандон тот, кто зовет Арью в листве, кто защищает Сансу за письмо перед вспыльчивым Роббом. Тот кто хочет обнять и защитить сестер, если бы смог. Брандон тот, кто увидит правду о крови сводного брата.

Ищу для фандомной, альтернативной и всякой игры. Бран видел всю боль Арьи в Харренхоле, он единственный был с ней в самые страшные минуты ее жизни. Он утешал ее, он направлял ее в шелесте кровавых листьев чардрев.

Бран у нас все знает и знает то, что никому не положено, будет ли конфликт с Джоном за его амбиции и отношения с сестрой в таргариенском стиле, заставит ли Бран ее выбирать между ним и семьей, на рассмотрении игрока. Я люблю конфликты, стекло и сложные моральные выборы.

Бран законный наследник Севера, принц Винтерфелла, но короны Робба ему не носить, может потому что Старые Боги уготовили ему груз тяжелее одного Севера? С удовольствием поиграю во всевозможные варианты будущего, которые Трехглазый Ворон смоделирует сам.
Кроме Арьи и Джона присутствует наша прекрасная сестрица Санса, с которой тоже можно сыграть. Yay, соберем всех Старков вместе.

Пробный пост

Страх ранит глубже, чем меч, повторяла себе Арья, но это не помогало. Там, в сарае у Божьего Ока, восемь дней Гора учил их настоящему страху, забирая в обмен жизнь. На гербе дома ее отца был лютоволк, заставляла она вспоминать себя, но чувствовала ягненком в стае испуганных овец, отданных на растерзание хищникам.
Ланнистеры отняли у нее все. Отца и Леди, Сансу, мысли о них разрывали ее сердце от боли. Она старалась нарисовать в мыслях лица из своего списка, это помогало заснуть, речитативом повторяя молитву так тихо, чтобы ее никто не услышал, но в памяти всплывал один лишь Грегор Клиган, а за ним Щекотун, бравший ее на допрос следующей после Ломми и Джендри и Пирожка. Во снах их головы на пиках синими мертвыми глазами смотрели на нее с осуждением.
Война сбросила лоск, нажитый цивилизацией так быстро, как Арья когда-то случайно прирезала конюшонка. Все рыцарские обеты, честь, о которой говорил ее отец, не значили для них ничего. Не больше, чем жизнь Ломми и других крестьян, Гора убивал их забавы ради, когда злился или когда ему было скучно. Еще меньше стоила жизнь изнасилованных и убитых на ее глазах крестьянок, их младенцев-детей.
  Убийство оказалось такой же простой и естественной потребностью, как еда, сон или похоть. Ни технологии, ни попытки придать огласке общественности творимые Горой злодеяния не привели к нужному результату, лишь больше разозлив истинного рыцаря Королевской Гвардии пленять, мучить и издеваться над пленными.
Речные земли до ужаса быстро скатились в средневековье под его мощной пятой и неусыпным взглядом пронзительных зеленых глаз его господина Тайвина Ланнистера. Арья думала, что она научилась ненавидеть, когда погибла Леди, она думала, что не будет в ее жизни большего ужаса, чем когда голова ее Отца слетела с его плеч и покатилась-покатилась-покатилась по ступенькам Бейлора прямо в орущую толпу.
Грегор Клиган переубедил Арью. Показал, насколько ничтожной ценой может обладать ее жизнь, но когда они вступили на ступени разрушенного замка, даже он не смог сравниться с тем ужасом, который навеял на крестьян полный призраками и легендами Харренхол, в который их загнали как скот.
Даже Гора на фоне башен Плача и Призраков выглядел маленьким и незначительным словно одна из вырезанных из дерева фигурок, которыми играли Бран и Рикон.
Арья же стала даже не овцой, а одной из множества мышек, что давили на своем пути армейские сапоги наемников и сжирали их псы. Девочка слышала их в стенах, замирая, в своем подвале на соломе, ей мерещилось, что крысы перестанут копошится в стенах и загрызут ее. Поделом. Она не волк, она бросила Нимерию у Трезубца, она позволила отцу отрубить голову, не смогла выбить из сестры правду и спасти леди, она совсем не похожа на героев из рассказов старухи Нэн.
Замок будто вышел из безумных рассказов старухи, кирпичом к кирпичу ожив перед девочкой в ужасном  великолепии. Он был даже больше Винтерфелла и богороща при всех пережитых ужасах осталась нетронутой. 

«Если бы… я смогла попасть в Богорощу, я бы не боялась, — думала иногда Арья, отдраивая ступеньки, лица ее врагов проступили грязными пятнами, и она терла их с ненавистью, пока волдыри и мозоли на пальцах не лопнули кровью и жижей, — Старые Боги жестоки, но справедливы, они бы вновь наполнили мои жилы кровью Королей Зимы, а не слабой уязвимой водой.»

Она могла убежать туда ночью, знала девочка, это могло стоить ей жизни, или частью вырванного мяса из ноги, если Виз прознает, куда бегает Ласка, но она могла это сделать.
Потому что она знала. Люди молчали об этом и боялись, но она слышала урывки разговоров, когда высокие лорды, как и должно, делали вид, что у прислуги нет ни глаз, ни ушей. Разговоры эти были о скорпионах, о страхе, о расколотой стране, из недр которой, как мерещилось Арье, и вылетели драконы.

«Я бы хотела увидеть дракона, — думала тогда «Нэн», подливая Русе вина, подслащенного медом, — дракон больше Горы и Щекотуна. Он даже больше  Тайвина Ланнистера со всеми его солдатами. Пусть они его боятся. А я на то и мышка… что меня и не заметишь: прошмыгну под лапами и спрячусь в норку.»

Ей вспомнился огромный череп в Королевской Гавани, ониксовый и гладкий на ощупь, следящий за ней своими пустыми глазницами, но она не чувствовала страха перед мертвым чудовищем.

Богороща встретила ее могильной тишиной. Лико чардрева, спокойное, как лицо ее отца, казалось смутно знакомым, будто Арья попала домой. Она спряталась за камнем у ручейка, сжав белые и грубые от тяжелой работы руки в замок, посмотрев прямо в пылающие ненавистью глаза чардрева. Тринадцать
— Сандор Клиган, — начала свою молитву она, серые глаза в темноте стали почти черными, Арья хотела, чтобы в них стояла ненависть, неизбежная, как взмах меча ее лорда-отца, но в тихом ее голосе стояли слезы, — Илин Пейн, Меррин Трант, Гора…
Она повторяла и повторяла, глядя в лико чардрева, перед глазами ее поплыли лицо короля Джоффри и его матери, на секунду она закрыла глаза, смаргивая ненавистные слезы, и ей показалось, что это внутренности венценосного Джоффри и его венценосной матери развешаны на узловатых ветвях, обагряя кровью пятипалые листья.
И, впервые, с тех пор как она повстречала Грегора Клигана, Арья на мгновение забыла о страхе, забывшись коротким сном. Во сне она была сильной и могущественной волчицей, ее меньшие братья бежали за ней, скапливаясь в стаи, она пирует на кровавых побоищах, оставленных людьми, ей неведом ни голод, ни страх. Она идет к водопою, золотые глаза в отражении посмотрели на Арью, ледяная вода плеснулась ей в лицо и девочка проснулась.
Что-то огромное нарушило покой богорощи, по листьям деревьев прошла дрожь, взволновав ручеек. Арья прижалась к земле как можно ближе, затаив дыхание, она достаточно мала, чтобы камень скрыл ее из виду всю. Но запах, девочка свела зубы, вкус человеческой крови стоял во рту железным привкусом, она чувствовала его в теле Нимерии, запах человека, сладкий аромат угасающей плоти. Сердце ее почти не билось, она не выдержала, насколько могла тихо подняла голову от камня, чтобы взглянуть получше. Огромный монстр был прекрасен, в темноте ночи его чешуя походила на темные капли крови, а морда, наверное, больше Арьи за ее проклятым камнем, вместе взятых. Мысли спотыкались друг о друга, инстинкт гнал их быстро словно горный ручей, но страха Арья не чувствовала, только любопытство.

«Он все еще не убил меня»

fc ethel cain 
vanessa, ness, nessie (niseag) [ несси, ??? ]

inverness, scotland, uk
[ историк и исследователь мифов, лох-несское чудовище ]

главная достопримечательность шотландии, которую не видел никто из ныне живущих, главный герой местных сувенирных лавок, самая знаменитая женщина страны - лох-несское чудовище. ей десятки, а может быть сотни лет, а может быть это и не она вовсе - легенды и теории разнятся, детали меняются, передаваясь из поколения в поколение. уверен баз только в одном: лох-несского чудовища не существует.                    когда его отправляют в шотландию за интервью у ванессы - баз думает, что это наказание за низкий трафик на его последних трех статьях. что нового о столетней легенде может рассказать ему девушка-миллениалка, сколько бы у неё не было регалий? разве что она с чудовищем лично не знакома, шутит он, рассказывая про командировку друзьям.                                 но есть, конечно, в этой мысли что-то очаровательное. будь он древним глубоководным чудовищем, сто или даже больше лет живущим бок о бок с людьми, как бы он поддерживал тайну своего существования? придумывал бы все новые и новые мифы, рассказывал бы людям сбивающие с толку противоречивые детали.                   именно так она и поступает. ванесса, несси, так сильно привыкнувшая к людям, что учится принимать человеческий облик. баз намного ближе к правде, чем он думает. вот только он об этом никогда не узнает, правда?                                       - человеческое имя, детали биографии, внешность опциональны. почему этель кейн? потому что мне показалось, что древнее чудовище за 100+ лет заскучало бы в цисгендерном человеческом теле. к тому же несси не всегда носила прозвище несси, думаю, в начале прошлого века лох-несское чудовище точно считалось мужчиной, поэтому мне кажется такой интересной идея играть ее трансгендерной девушкой. - можем стать возлюбленными, друзьями, врагами, можем ограничиться 1-2 эпизодами, а дальше вы пойдете играть своё, мне тут совершенно не принципиально, буду рад любому раскладу. - и сразу проговорю важные моменты: не спидпостер, поэтому могу гарантировать только 1-2 поста в неделю. пишу строчными, от третьего лица, по 4-7к. с соигроками привык общаться в тг. если совпадаем с вами по всем пунктам или большинству - милости прошу

fc Casey Affleck
Aidan Shane Thorne [ Эйдан Шейн Торн, 38 ]

Лондон
[ детектив (можно в прошлом), человек ]

Между нами разница — не полных девять месяцев, но от чего-то наши родители всегда считали, что я старше и потому должен отвечать за тебя. Пока они пропадали на своих, приносивших меньше, чем ничего, работах, ты, я и наш младший брат, Дэмиан, коротали холодные ветреные дни, шляясь по округам Корка в поисках еды и развлечений; детство, которое не пожелать никому. Тебе было почти одиннадцать, когда, вернувшись однажды зимой со школы и не найдя дома ни ужина, ни угля для растопки, мы, заглянув к соседским ребятам, решили попытать счастье на лодке их отца — план, пошедший по известному месту, как и вся наша жизнь вслед за ним. Тем вечером лодку вынесло в открытое море, где та перевернулась. Меня выбросило на берег, тебя и соседскую девчонку вытащили рыбаки. Дэмиану же, на равне с соседским мальчишкой, повезло меньше — их тела найти не удалось вовсе. Словно этого было мало, следом за братом мы потеряли мать — та скончалась, не выдержав душевных страданий. Вскоре после запил и отец. В конечном счёте, опека решила, что с них хватит: забрала нас из дома и отправила за моря, к семье родного брата нашей матери, которые оказались нам рады не больше, чем мы им. Там, в Лондоне, мы и провели следующие десятилетия, пытаясь наладить жизни, которые были обречены на провал с самого начала. Мы оба закончили полицейскую академию. Оба получили гранты и поступили на юридический. Выучились, стали детективами, разошлись по своим округам... Но с годами я оставил службу, а за ней и город, перебравшись на север, в тщетной попытке начать с чистого листа. Женился на женщине, которую, как мне тогда казалось, я любил, и которой, по неосмотрительности, заделал ребёнка. Организовал свой бизнес. Взял ипотеку на дом. Стал отцом, которым никогда не планировал становиться. Даже начал преподавать. Несколько лет жил нормальной, почти счастливой жизнью, не подозревая, что вскоре она решит напомнить мне о прошлом и явится на порог моего дома твоим, разукрашенным кем-то, лицом. Да не в одиночестве, а с пацаном под боком — черноволосым, голубоглазым, дерзким настолько, что тест на отцовство оказался не нужен. В одночасье моя жизнь, лишь только недавно начавшая оформляться во что-то хоть сколько-нибудь приличное, снова разбилась вдребезги: не вытерпев того, что она сочла изменой, жена ушла, забрав нашу дочь; партнёры по бизнесу переметнулись к конкурентам; сын оказался достойной копией меня самого, ну а ты... Ты сбежал, чтобы через несколько месяцев вернуться вновь, на сей раз найдя меня в давно знакомых кварталах Столицы. But this funking time, I had finally had enough of ya. --------- add: Персонажи вдохновлёны кучей talking drama фильмов, начиная от «Судьи», «Реймонда и Рея» и «Таких мелочей, как эта», заканчивая «Манчестером у моря» и проч. Между Виктором и Эйданом существует гора не проработанных обид, которая мешает им обоим двигаться дальше. Эйдан винит брата в том, что случилось с ними в прошлом (начиная с гибели брата и морального падения родителей, продолжаясь в переезде, о котором Эйд не просил, и заканчиваясь вечной отстранённостью Виктора, который, хоть и старался быть ответственным, на самом деле никогда не желал для себя роли старшего брата). Они никогда не были близки, хоть и Виктор и вынужден был приглядывать за Эйданом, особенно после переезда; Он редко бывал рядом в те моменты, когда Эйду требовалась моральная поддержка. Он всегда был холоден с братом, всегда пытался от него отделаться и начать жить собственной жизнью, не принимая того факта, что для Эйдана он был (и остается по сей день) единственной родной душой. Весь их конфликт основан как раз на этом. По характеру я вижу Эйдана... Не нытиком (нытик он для Вито), а скорее не лишенным привязанности и самоедства мальчишкой, который так до конца и не стал взрослым. Скорее всего он был женат (возможно — всё ещё женат). Скорее всего у него даже есть дети. Он может продолжать работать детективом, если Вам это интересно, или можете сменить ему профессию — тут всё по желанию. Про себя же скажу так: пишу я медленно (даже редко), немного, но не бросаю сюжеты, которые мне интересны, даже если ответы будут приходить раз в несколько месяцев. Пишу только в третьем лице (понимаю, по заявке и не скажешь), с заглавными буквами, и ответ хочу видеть то же самое. Птица-тройка остаётся на Ваше усмотрение — мне она не нужна. Вот как-то так. Ах, да. Связь через гостевую и ЛС. See ya, wee chara

пример игры

— Come on, Darcy, I know you sympathise with her, but look, man, I'm not the villain she tries to convince everyone I am, all right? I’m just trying to do my best for Vito, right? And Olivia disappearing like that, - no note, no fucking phone call, no shit, - It is… It isn’t nice for the boy, hear me?

Darcy sighed and leaned back in his seat, his sausage-like fingers resting on the edge of the table, his uniform shirt stretched over his enormous paunch, revealing bits of pale hairy skin.

They had known each other for almost a year now, ever since his wife moved out to live with their son. It was Thomas who had picked, arranged and paid for their apartment, with a little extra for the staff to make sure there was always someone to help Olivia and the boy when he wasn't around.

— Seriously, I’m only trying to make things right for my son. He keeps asking for his mom, all right? He’s waiting for her, Darcy. And in his condition…

Tom fell silent and hesitated for a moment. He didn't like to think about the boy's future in this perspective, but he did acknowledge the perspective itself. And nothing in it made his uneasiness lesser.

He never loved Olivia, that much is true. Never really wanted to marry her, let alone tie his life to her. But the boy… He was all the different story. Despite Thomas' feelings for the former Miss Brown, he loved their son, Victor Junior - or Vito, as Thomas liked to call him - and would do anything for him. And by anything he really meant anything, even if that required dragging his selfish wife by the scruff of her neck back into the boy's hospital room, just to play nurturing and loving family for as long as...

Thomas sighed.

For as long as his son would stay alive.

— Come on, Darcy. Just tell me where she is. I won't be mad, I won't do anything bad to either of you, OK? I'll just go and pick her up and take her to Victor's. That's all, I promise.

Darcy looked as if there was a great battle going on inside his rather small head. His dark, greasy, unwashed hair clung to his chubby face, making his skin look unhealthily pale. His sausage-like fingers trembled with anxiety and his uniform shirt was soaked with sweat. Finally he sighed again, gathered himself and looked up at Thomas, ready for his verdict, when a sudden «Дзынь» вынудил их обоих обернуться.

Двери лифта расступились, пропуская в вестибюль полураздетую девушку. Настолько юную, что сперва Томас принял её за подростка. Его брови даже успели изогнуться в однозначном неодобрении: у него самого были дочери и, как отец, он находил недопустимым позволять им разгуливать в таком виде. Тем более, что внешней потребности в этом однозначно не наблюдалось, ведь, в это время года, погода не отличалась чрезмерным теплом даже в Калифорнии. Впрочем, раздражение его оставалось видимым ровно до того момента, пока он не услышал истиную причину её появления.

— Звал на помощь? В этом здании? — брови Томаса с удивлением поползли вверх.

Местные постояльцы настолько дотошно проверялись менеджментом апарт-комплекса, что ни один сомнительный элемент попросту не смог бы арендовать здесь жилье. Не говоря уж о том, что в современном мире, с тем количеством камер наружного наблюдения, которые, с незапамятных времен, были понатыканы на каждом углу, устраивать разборки в даунтауне осмеливались лишь самые недальновидные из представителей преступного мира – уж что-что, а это Томас знал по многолетнему опыту.

Со стороны могло показаться, что о том же, вероятно, думал и Дарси, – судя по тому, с какой лёгкостью он подорвался с нагретого места и заковылял в сторону лифта, – однако Томас, все ещё не терявший надежды выведать у бедолаги, куда же запропастилась его бедовая супруга, отлично понимал, что ретивость консьержа обусловлена исключительно нежеланием последнего продолжать разговор, и отнюдь не стремлением помочь юной мисс Ривера.

И, само собой, его такой расклад не устраивал.

Он нагнал их у самого лифта, ударом ладони поймал закрывающиеся двери и, с укоризной глянув на Дарси, протиснулся внутрь кабины, однозначно дав понять, что их разговор не окончен.

Ехать предстояло на двадцать второй этаж.

— Я вас здесь видела раньше…

Послышалось откуда-то снизу. Томас сложил руки на груди, упёрся плечом о кабину лифта и опустил взгляд на девчушку, размышляя о том, достаточно ли она взрослая, чтобы поддерживать с ней разговор, без риска получить иск от её папаши.

— Спустились сообщить или просто оказались внизу случайно?

Он невесело ухмыльнулся и перевёл взгляд на затылок Дарси, чьи немытые волосы липли к потной шее. Нет, думал он, наблюдая за тем, как промокшая от пота рубашка консьержа темнела всё сильнее. Нет, внизу он оказался отнюдь не случайно, пусть это никак и не связано с текущей ситуацией. И – да, Дарси был последним человеком, кого следовало просить о помощи в ней. Преддиабетик, с ожирением третьей степени, Дарси вряд ли смог бы помочь самому себе, даже если предстояло всего лишь поднять свой зад на второй этаж по лестнице; чего уж говорить об оказании сопротивления или противостоянии настоящему преступнику.

На двадцать втором, тем не менее, оказалось спокойно – ничто, кроме их собственной возни, и периодического шума канализации, не нарушало тишину. Томас неспешно прошёл вдоль коридора, вслушиваясь в происходящее по ту сторону дверей, прежде чем вернулся к озадачившему мисс Риверу апартаменту.

— Там никого нет, — заверил Дарси, недовольно сопя на уровне его плеча, пока Томас, не заходя внутрь, внимательно осматривал помещение.

Ни сквозняка, ни света, ни следов борьбы. Следовало, пожалуй, войти и оглядеться внимательнее, но опыт и интуиция подсказывали ему, что внутри и впрямь пусто. Медленно, МакРейт опустил руку, позволив консьержу захлопнуть дверь.

— Я, пожалуй, спущусь и проверю камеры, — затараторил он, вдруг осознав, что обстоятельства и присутствие мисс Риверы оградят его от продолжения допроса хотя бы на время. — На случай, если они ушли… Спустились по лестнице, ага?

Томас проводил его хмурым взглядом, однако спорить не стал. Если потребуется, он поднимется в апартаменты жены и выбьет дверь, чтобы выяснить, куда она запропастилась. И никакой Дарси ему не помешает…

— Вот и чудненько, — он юркнул обратно в лифт и прежде, чем Томас смог бы изменить свое решение, ткнул на нулевой этаж. — Если обнаружите что-то – я буду внизу.

Двери сомкнулись, и лебёдка ожила, приводя тяговые ремни в действие. Секунды спустя, Дарси был этажами ниже.

Еще какое-то время Томас продолжил буравить взглядом лифтовые двери, затем вздохнул, высунул руки из карманов и обернулся на девчонку, кивком головы показывая ей, чтобы держалась позади.

— Когда, говоришь, ты услышала крики?

Он провёл в вестибюле добрых полчаса, выпытывая у Дарси местоположение своей не в полной мере бывшей супруги, и за всё это время единственными, кто прошли мимо них, были мать с ребёнком, проживавшие на десяток этажей ниже. Томас знал об этом наверняка, поскольку Вито, его сын, дружил с их вторым мальчишкой.

Медленно, МакРейт остановился подле приоткрытой двери, ведущей, стало быть, во владения девчонки, и аккуратно заглянул внутрь. Общее пространство входной зоны, кухни и просторной гостиной утопало в полумраке приглушенного света, и было столь велико, что брови мужчины, в очередной раз за вечер, поползли вверх. Он ведь и забыл, что на этом этаже, на этой стороне комплекса располагались пентхаусы. Что забавно, с учётом того, какой скандал закатила ему Оливия, когда он отказался платить за один из них.   

Присев, Томас стиснул пальцами огнетушитель, закреплённый у самого порога, и одним уверенным движением вытащил его из держателя. Оружия при нём не было, – последнее осталось в машине, – а опыт подсказывал, что любой тяжелый предмет всегда решает проблемы эффективнее кулака, каким бы крепким кулак ни был.

Стараясь держаться тени, он прошёл вглубь, внимательно вглядываясь в укромные места, и поочерёдно проверил балконные двери – все они оказались заперты изнутри, однозначно говоря о том, что если кто-то и проник внутрь, то он либо по-прежнему находился здесь, либо ушёл тем же способом, которым и вошёл. Томас ставил на последнее.

Он неодобрительно качнул подбородком, когда девчонка, вместо того чтобы ждать разрешения, вошла следом. Ещё менее неодобрительнее осмотрел то, что осталось от бутылки вина.

— Твои родители знают, чем ты развлекаешься в их отсутствие? — прошептал он, хмурясь, и кивком головы вновь велел ей держаться позади него.