●  соавтор тихого апокалипсиса

имя: Мерси Мортмейн
возраст:  23
род занятий: богатая наследница, религиозный наставник, глава благотворительного фонда отца
внешность: Margaret Qualley (готов рассмотреть варианты)

Hellfire

about you

О, Дева Мария, ты знаешь, я твоя раба,
Вел каждый шаг по праведной тропе.

Дочь и наследница лорда Малькольма Мортмейна — могущественного, консервативного и гиперрелигиозного владельца сети частных клиник с «традиционными ценностями». Её отец — фигура, похожая на патриарха, чья власть основана на деньгах и влиянии в высоких кругах англиканской церкви. Икона «правильного» общества. Религия для неё не вера, а тюрьма из золота и правил.

О, Дева Мария, была одной тебе верна,
Я не подобна суетной толпе.

Безупречность — её доспехи. Её стиль — тихая роскошь: платья-футляры нейтральных оттенков, дорогие шерсть и шёлк, единственным украшением служит изящный крест из белого золота (подарок отца на совершеннолетие). Она выглядит как витражная святая: прекрасная, отстранённая и хрупкая на вид. Никто не видит, как ноют пальцы от того, что годами сжимаются в кулаки в складках этих идеальных платьев.

Но как же, Мария, как же избежать греха,
Пламени его лукавых глаз?

Её дипломная работа о «Концепции греха в современном урбанистическом пространстве» была холодным, блестящим упражнением в логике, лишённым капли личного. Её настоящее образование — это 23 года курса «Как быть идеальной куклой»: уроки этикета вместо игр, воскресные проповеди вместо мультиков, проверка дневников мыслей (реальных, которые она быстро научилась вести в двух экземплярах — для отца и для себя).

Ответь же, Мария, как дальше жить теперь должна,
Когда страстям коварным предалась...

Ее фонд занимается «нравственным просвещением» молодёжи в бедных районах, что на деле означает лекции о целомудрии, раздачу брошюр с осуждением «греховного выбора» и организацию чаепитий для «правильных» девушек из хороших семей. Её лицо украшает ежегодные отчёты и светскую хронику (благотворительный бал в пользу восстановления влияния англиканской церкви — её личный ад в диадеме). Она произносит заученные речи, в которых слова «Бог», «семья», «чистота» звенят, как монеты, брошенные в пустой колодец её души.

Ужели в том моя вина,
Что этот грешник искушать посмел меня?
И разве в том вина моя,
Что дьявол созданный творцом сильней, чем я?

...Он не требует от неё лицемерных молитв или светских бесед. Он требует лишь подчинения и тишины. В этой тишине, под его взглядом, ей кажется, что она наконец-то честна. Страдание, которое он причиняет (и которого она жаждет), — единственное подлинное чувство в её жизни. Оно сжигает фальшь, оставляя только чистую, первобытную боль — и в ней она чувствует себя более живой, чем на всех балах фонда.

О, грешник, что ждешь ты?
Решай же с этих пор.
Ко мне ли, придешь ты,
Взойдешь ли на костер?

Всю жизнь её учили, что грех — это безудержная, животная страсть. Но её настоящий грех оказался интеллектуальным, эстетическим и глубоко религиозным: она возвела свое порабощение в культ и нашла в нем богооставленное утешение. С одним только минусом - для Колтона она не объект любви, а лишь элемент исследования. Ее же сжигает адское пламя всепоглощающей страсти и желание обладать. Единолично.

Грехопадение...

Боже, помоги нам

about me

Я предлагаю не отношения, а совместное исследование. Тема: гравитационное притяжение между порядком и хаосом. Я представляю сторону порядка: безупречная форма, холодный расчёт, архитектура воли. Я ищу того, кто представляет сторону хаоса: не первобытного и дикого, но цивилизованного, интеллектуального, молчаливого хаоса. Того, в ком страсть не бушует пламенем, а тлеет, как чёрный уголь под слоем пепла ритуала и долга.

Пишу без птицы-тройки, в третьем лице. К стилю соигрока не требователен. Могу упасть в скоростные посты, могу терпеливо ждать. Только не полгода, прошу тебя.

● связь гостевая и лс